До конца апреля Владимир Путин выступит со своим последним посланием к Федеральному собранию. Главную мысль на сей раз никто не держит в секрете - стране будет указано срочно начинать модернизацию, чтобы не сгинуть при преемнике в нефтяном болоте.

Города - не герои

 Мысль стара, как оборудование советских заводов. Все согласны. Но никто не знает, где взять на то душевные силы и материальные средства. И главное - человеческий капитал.

 В Москве призывы перейти из индустриального средневековья к светлому постиндустриальному будущему звучат диковато. В городе, где последние крепости-заводы одна за другой сдаются на милость рейдеров - охотников за площадями под офисы, где вузов больше, чем во всей остальной стране, а три международных аэропорта бесконечно расширяются, глубокая модернизация и не требуется. Но большая часть жителей страны живет в населенных пунктах, где кроме одного завода нет ничего живого. И это если завод жив.

 При этом все громадье планов модернизации упирается в то, что их некому исполнять. Выясняется, что народ в России живет главным образом не там, где для него есть работа, финансы и образовательные учреждения. Можно только с завистью смотреть на Китай, где основа экономического чуда - это концентрация всех факторов роста (дешевой рабочей силы, финансов и технологий) в огромных городах.

Поэтому федеральные власти решили разработать российскую программу «концентрации населения». «В постиндустриальной экономике почти вся экономическая активность сосредоточена в крупных агломерациях, - объясняет один из авторов концепции Максим Перов. - Значит, надо создать в России несколько крупных экономических центров помимо Москвы».

КАК В КИТАЕ

 Перов работает в Министерстве регионального развития, которое в своем разделе стратегии развития страны до 2020 г. запланировало настоящее переселение народов. Неудивительно, что Перов в качестве примера называет китайскую программу по созданию ста городов-миллионников. «Наша концепция, как и в Китае, предусматривает привлечение людей в центры деловой активности, - говорит Перов. - Сейчас в России основной дефицит - человеческие ресурсы, надо их концентрировать в комфортной как для людей, так и для бизнеса среде обитания».

Среди предварительных кандидатов на федеральное финансирование пока называют несколько проектов агломераций: Большой Ростов-на-Дону с Таганрогом и Новочеркасском, Большой Иркутск с Ангарском, Владивосток с Находкой и Уссурийском, Вологда–Череповец, Самара–Тольятти и др. «Если мы, например, соединим миллионный Ростов с окрестными городами - то сразу получим двухмиллионную агломерацию, а это совсем другой масштаб экономики!» - агитирует Перов.

 По осторожным оценкам чиновника, если концепция будет утверждена, то на развитие инфраструктуры в этих городах может уйти по 100–300 млрд руб. - тут Перов ориентируется на уже существующие целевые программы развития Сочи и Владивостока. «В первую очередь будет необходимо построить современные аэропорты, обеспечить агломерации скоростным транспортом, создать единую инфраструктуру, чтобы подстегнуть новое строительство», - перечисляет он. И тогда, году к 2020-му, в агломерации потянутся люди, осторожно прогнозирует Перов. Такие супергорода будут «пылесосить» население по окрестностям, обучать его и приспосабливать к новой экономике.

 ОКНО В ЕВРОПУ-2

Эксперты согласны, что для настоящей модернизации России требуется пережить переселение и слом устоев, сравнимые с петровскими и сталинскими эпохами. В конце прошлого года эксперты Высшей школы управления подготовили доклад с названием, очень созвучным главному «нацпроекту» Петра I: «Российские ворота в глобальный мир». «Критериев много, - говорит соавтор доклада профессор МГИМО Виктор Сергеев. - Размер города более миллиона жителей, обязательно развитая транспортная система, наличие крупных финансовых, образовательных и культурных центров». По оценке экспертов, «воротами в мир» пока стала только Москва, и даже Петербургу придется рубить свое окно в Европу по второму разу.

 
Постиндустриальный город должен быть не просто местом, где живут и работают люди. Он должен стать центром притяжения для большого региона. Настоящих, оформившихся «поселений будущего», где нет четких границ, зато есть все для жизни десятков миллионов людей, не так уж много: Большой Токио, Лондон с пригородами, агломерации Бостон–Вашингтон, Лос-Анджелес–Сан-Франциско, города Северного Рейна в Германии, территория от Амстердама до Роттердама. В России на этот статус претендует та же Москва. «Слава богу, что хоть она есть, иначе бы страна была фактически выключена из мировой политики, образования, финансовой системы», - говорит Виктор Сергеев.

 По оценкам экспертов Высшей школы управления, один из главных признаков нарождающейся агломерации - объемы пассажиропотока в городском аэропорту. По этому показателю большинство городов России выглядят беспросветно. «Даже после недавней реконструкции аэропорт полумиллионной Пензы пропускал в год всего 3000 человек, - вздыхает эксперт ЦСР “Северо-Запад” Эдуард Бозе. - Это не полумиллионник, а большая деревня». Что уж говорить про аэродром 300-тысячного Орла, который давно стал объектом для шуток местных жителей. На нем обычно стоит один самолет - губернатора Егора Строева. Как говорят в городе - аэропорт закрыт, значит, губернатор улетел в командировку.

 «У нас неоптимальное распределение населения, а внутренняя миграция, которая может исправить ситуацию, все падает и падает, - говорит ректор Российской экономической школы Сергей Гуриев. - Правда, по нашим долгосрочным расчетам, она начнет расти в 2012 году - у людей появятся деньги на то, чтобы переезжать». Сейчас же примерно треть населения России попала в ловушку. Кому-то, может, и не нравится так жить, но переехать они не могут - нет средств. «Удивительно, как на территории одной страны уживаются такие разные местности: одни по развитию как Кот-д’Ивуар, а другие - как Голландия», - говорит научный сотрудник Института географии РАН Сергей Артабалевский.

 Корни современных проблем, уверен Гуриев, - в советском неэффективном расселении людей. «В 20-х годах сельское население бросилось в города, спасаясь от голода, - говорит Артабалевский. - Быстро возникла перенаселенность городов - все эти коммуналки». Уже в начале 30-х советская власть решила сознательно бороться с ростом крупных городов. Возник институт прописки, а избыток населения пытались направить во вновь построенные промышленные города.

 Сначала планировалось производство, а уже во вторую очередь к заводам прикрепляли рабсилу и социалку. «Работа шла быстро, только наша мастерская спланировала 160 городов», - рассказывает руководитель комплексной архитектурно-планировочной мастерской питерского Института урбанистики Евгений Юденич. Результатом он не доволен: советский город при предприятии - это фактически еще один его цех, только жилой. «А ведь город - это среда для развития личности, - говорит Юденич, - такую среду удалось создать только в проектах типа Академгородков».

 Завод останавливается, месторождение иссякает, а город остается, вздыхает Артабалевский. Он и его коллеги недавно попытались оценить созданные в СССР индустриальные города и пришли к выводу, что у некоторых еще есть будущее. Города могут выжить, например, в Ханты-Мансийском АО, говорит Артабалевский, а вот дальше к северу, в Ямало-Ненецком, когда там кончится газ, жить вообще не будет никакого смысла. «Там в принципе все хорошо, только очень холодно», - шутит Артабалевский.

 Так что в России есть люди, способные повторить подвиг - пусть и вынужденный - своих прадедов, приехавших в 30–50-е в города из деревни строить индустриальную экономику. Тем более что некоторые регионы не доросли еще даже до индустриального уровня. «Если посмотреть на карту, например, Псковской области, то мы увидим аграрный, еще дореволюционный тип расселения - тысячи крошечных деревушек», - говорит Бозе.

 Правда, эксперт оговаривается, что на деле большинства из них уже не существует. Недаром за 5 лет - с 2000-го по 2005 г. - доля россиян, занятых в сельском хозяйстве, упала с 15 до 11%. «Но, к сожалению, избыточное население сельских районов в большинстве своем полностью дисквалифицировано», - говорит Бозе. Как это ни жестоко звучит, люди «не способны к работе в постиндустриальном обществе». То же можно сказать и про многих жителей малых городов. Не из любого «материала» можно построить постиндустриальную агломерацию.

 ДЕТРОЙТ - «ГОРОДСКАЯ ПРЕРИЯ»

Классический пример того, как большой город самостоятельно не смог перейти из одной эры в другую, - это Детройт. В первой половине XX в. из-за автомобильного бума население города увеличилось в 6 раз - главным образом за счет соискателей работы на автогигантах с афроамериканского юга - и к 50-м достигло своего максимума в почти 2 млн жителей. Рост оборвался внезапно: нефтяной кризис 1973 г. тяжело ударил по автомобильной промышленности, многие компании закрылись. Безработица и уличная преступность быстро достигли угрожающих масштабов. Образованное население стало спешно покидать город и с тех пор неуклонно уменьшалось - в 2005-м в городе осталось всего 800 000 жителей, 26% которых живет за чертой бедности. Заброшенные здания в центре города обжили животные и покрыла буйная растительность. Для описания такого ландшафта в США придумали термин «городская прерия».

 У России, где, безусловно, существуют свои «прерии», перед Америкой есть одно преимущество. У нас процессы, которые происходили на Западе десятилетиями, вроде урбанизации, потом бегства в пригороды и затем нового оживления центров городов, происходят быстро и часто параллельно.

 В своем исследовании экономист Бозе выделил четыре этапа развития агломераций в постсоветской России. Первый - приток людей в центры городов в начале 90-х. «Заводы закрывались везде, но в больших городах можно было хоть как-то заработать в сфере услуг, - говорит он. - И все ехали из малых городов, с окраин, из городов-сателлитов работать и тратить деньги в центр города». В результате возникли чудовищные перегрузки транспортных магистралей. В Петербурге, например, численность занятых в центре города с начала 90-х выросла более чем вдвое, а во всех без исключения окраинах число работающих упало.

 На втором этапе развития возникают центры потребления на окраинах. Яркий пример - пересечения МКАД с крупными трассами в столице, где выросли целые города магазинов. «На третьем этапе, который уже прошла Москва и в котором сейчас находится Питер, происходит формирование единого рынка жилой недвижимости, - говорит Бозе. - Качество жизни в агломерации выравнивается, и цены квартир на окраинах и в пригородах отличаются от центральных уже не в разы, как раньше».

 Последний, четвертый этап, по мнению Бозе, - это создание новых производств. «Появляются малые, эффективные, чистые производства, которые в основном обслуживают потребности самой агломерации и лишь во вторую очередь ориентированы на внешние рынки, - считает эксперт. - Такие мини-заводики распределяются по периферии агломерации». Это - ответ на жалобы тех, кто заранее грустит о судьбе малых городов, которые вот-вот обезлюдят.

 РОСТОВ НА ТРЕТЬЕМ ЭТАПЕ

 Большой Ростов-на-Дону - включающий в себя Аксай, Батайск, Азов, Новочеркасск и Таганрог - по классификации эксперта находится сейчас на переходе к третьему этапу развития агломерации: там формируется единый рынок недвижимости. Сейчас в агломерации около 2 млн жителей, по замыслу властей должно быть в 1,5–2 раза больше. Тогда получится центр притяжения не только Юга России, но и всего региона - от Закавказья до южной Украины.

«Процесс уже запущен, - горячо поддерживает идею замминистра градостроительства Ростовской области Игорь Далаксакуашвили. - Его нужно только оформить и немножко ускорить, ну а если еще и денег на это выделят…» Далаксакуашвили то и дело показывает из окна машины на живописные пустыри, поясняя, куда и какой пришел инвестор, а куда придет после официального создания агломерации. Де-факто она и так существует. По новой дороге, построенной три года назад, до самой удаленной точки, Таганрога, можно доехать за 25 минут. Около половины населения городов-спутников работают в Ростове, и наоборот, основные покупатели жилья в городах-спутниках - ростовчане. Тот самый третий этап в действии.

 
Татьяна Дудник в прошлом ростовчанка, но собственную квартиру купила в Батайске. «Это все равно ближе до центра, чем от спального района Ростова, - говорит она, - зато здесь есть хоть какой-то воздух». Да и дешевле. Поэтому Дудник идея Ростовской агломерации нравится. По ее мнению, это еще больше упростит передвижение по территории, решит проблему с прописками и «поумерит самодурство местных маленьких мэров».

 По мнению чиновника Далаксакуашвили, главное в официальном статусе агломерации - возможность объединить коммуникации: «А то у нас куда не кинься - земля батайская, а водопровод аксайский». Властям Аксая (население 38 000) замминистра эту идею уже внушил. Недавно был случай: Ростов продавал участок земли на границе с Аксаем, а рядом продавалась аксайская земля. Конфигурация участков была такой, что продавать их по отдельности не имело смысла. А гарантировать, что они попадут в одни руки при продаже на аукционе, невозможно. Придумали вот что. Дума Аксая разрешила Ростову объединить оба участка в один лот, землю продали как ростовскую, в 2,5 раза дороже, чем стоили бы аксайские гектары. В результате в бюджет Аксая попало 57 млн рублей - столько город тратит в год. «До сих пор, по-моему, не поймут, куда их потратить», - шутит Далаксакуашвили.

Самый крупный бизнес в области - логистика. И Ростов, и Таганрог, и небольшой Азов - города-порты. А в Батайске по плану - современный международный аэропорт. Несколько крупных центров перевалки грузов уже построено, еще несколько облюбовали себе пустыри в будущей агломерации. На пустырях уже строится IKEA, выкупили землю для постройки заводов Coca-Cola, Hortex, Unimilk. «Так, как было при советской власти - вот завод, а вот жилье для тех, кто на заводе работает, - уже не будет», - поясняет замминистра. По его мнению, в этом и есть прелесть современного типа агломерации - бизнес приходит туда, где уже есть люди.

 Сопротивления «маленьких мэров» почти что и не было. Их интересует только, что будет со статусом их городов. В большей степени это касается Новочеркасска, столицы Донского казачества, основанной атаманом Платовым в XIX в. На интернет-форуме города обсуждение самобытности Новочека, как его называют местные, - излюбленная тема. «Выиграй в Гражданской войне белые, был бы Новочеркасск столицей России», - пишет с гордостью один из форумчан.

 Понятно, что терять этот статус города ни власти, ни жители города не захотят. «Нам, конечно, очень важно войти в агломерацию - нам же исторический центр нужно ремонтировать, - говорит директор департамента развития Новочеркасска Лариса Конюшинская. - Но войти мы должны исключительно по территориальному признаку. Название “Новочеркасск - столица донского казачества” мы должны сохранить». Эту малость у будущего района огромного постиндустриального поселения никто не отнимет.

 ГОРОД ЗА ГОРОДОМ

 Создание крупных городов «нового типа» внутри существующих или намечающихся агломераций, кажется, скоро приобретет характер чуть ли не всероссийских строек. Выезды из столицы, например, превратятся в сплошную стройплощадку. Самая большая протянется от 3 до 23 км Калужского шоссе. Там, на землях совхоза «Коммунарка», компания «Масштаб» планирует застроить почти 16 млн кв. м жилья.

 Другие застройщики сначала решили заручиться помощью государства. Согласно готовящемуся сейчас в правительстве постановлению, оно должно отобрать 10 крупных (объемом более 1 млн кв. м) и долгосрочных (до 10 лет) проектов. Победителям государство гарантирует кредиты, частично оплатит проценты по ним и поучаствует в создании инфраструктуры.

О намерении участвовать в конкурсе заявили уже 5 компаний с 6 проектами. Самые крупные из них - подмосковное “Большое Домодедово” Coalco Василия Анисимова на 450 000 жителей и новый район Екатеринбурга «Академический» от “Ренова-Стройгруп” Виктора Вексельберга на 325 000.

 «Академический», как уверяют разработчики, будет разительно отличаться от советских городов - «особое внимание будет уделено экологии и транспортной инфраструктуре». «К 10 миллионам квадратов жилья мы планируем прибавить более 4 миллионов нежилых площадей, - говорит замдиректора по развитию «Ренова-Стройгруп» Евгений Красиков. - Это огромные офисные и торгово-развлекательные центры, склады, конгресс-холл, консульства иностранных государств на Урале». Получится второй деловой центр Екатеринбурга. А до старого центра можно будет за 15 минут добраться на скоростном трамвае.

 Еще не построив первый город, «Ренова» уже запланировала 100-тысячный сателлит Челябинска и ведет переговоры с администрацией Перми и Санкт-Петербурга. «А Екатеринбург выбрали потому, что мы уверены, что квартиры в новом районе будут востребованы, - говорит Красиков. - По нашим расчетам, около 225 000 человек переедут из Екатеринбурга и еще около 100 000 - из других регионов; в основном это будут обеспеченные семьи из добывающих городов Тюменской области и других регионов». Дети менеджеров-нефтяников и газовиков на Урале будут развивать свой человеческий капитал.

 ЧТОБ БЫЛИ «АШАН» И «ИКЕА»

Еще один проект, претендующий на господдержку, пока существует только на генеральном плане городского округа «Домодедово». На нем поля рядом с несколькими селами обведены оранжевым контуром - в легенде поясняется, что здесь будет среднеэтажная застройка. А через 8 лет разрозненные микрорайоны - всего их девять - станут называться Большое Домодедово.

Коренная жительница села Купчинино - вокруг него на плане все сплошь закрашено оранжевым, - Зинаида Васильевна Чеснокова, новости о грядущем строительстве не удивилась. «Слышала, слышала… С месяц назад местные депутаты собирались на специальную сессию, там обсуждали, что будут строить многоэтажки», - охотно рассказала бабушка. Вроде даже сказали где, припоминает она, - «на месте старого кладбища за соседним селом Растуново».

 Действительно, один из микрорайонов должен разместиться на расположенном неподалеку поле, на краю которого есть небольшое кладбище. Тронут ли само Купчинино, Зинаида Васильевна не знает. Сама она относится к перспективам родного села философски. «Мне все равно уже скоро туда», - машет она рукой в сторону все того же места упокоения. Только дом жалко, если решат сносить - срубу уже лет сто. В основном же застройка села - новые коттеджи с мощными кирпичными стенами и оградами им под стать.

 Впрочем, Зинаида Васильевна все же надеется, что строить жилые районы «не даст лужковская жена». «Она ведь всю землю в округе скупила, теперь глину отсюда возит на кирпичный завод в Белые Столбы», - удивляет осведомленностью бабушка. На соседнем поле действительно устроены глиняные карьеры, откуда по специально проведенной дороге то и дело на трассу выезжают грузовики.

Впрочем, в компании Coalco, которая будет строить город, утверждают, что строительство «будет вестись [только] на землях, принадлежащих компании». Большое Домодедово растянется вдоль трассы «Дон» и Каширского шоссе на два десятка километров. На работу его жители будут ездить не в Москву, а в аэропорт и на новые склады на подмосковной Центральной кольцевой автодороге («бетонке»). Но местные мальчишки ждут от строительства большего - как минимум, они хотят сравняться со спальными районами столицы. «Я не против, если у нас тут “Ашан” и “Икею” построят», - выпалил один из них. Как приблизительно должен выглядеть постиндустриальный город, в России знают даже дети.

УРБАНИЗАЦИЯ РОССИИ

 Каждая эпоха строила свои новые города

В конце XVI века все больше людей стремится на окраины государства. Так началось завоевание Сибири. В 1581 году солепромышленники Строгановы наняли казачий отряд атамана Ермака для борьбы с сибирским ханством. Вслед за казаками в Сибирь потянулись переселенцы. В 1590-х годах Западная Сибирь с новыми крепостями Тюмень и Тобольск вошла в состав Русского государства.

В начале XVIII века Петр I начинает два имперских (национальных) проекта. Для снабжения армии металлом на Урале строятся заводы, а на берегу Финского залива растет новая столица империи. Методы у власти были безотказные. Переселение в Санкт-Петербург для купцов было принудительным, а уральские заводы, переданные в частные руки, перешли на подневольный труд – крестьян приписывали к производству целыми деревнями.

Вторая половина XVIII века. Для привлечения населения в Новороссию правительство Екатерины IIвыделяет всем желающим, за исключением крепостных, участки по 60 десятин. Но и беглых крепостных из Новороссийской и Азовской губерний не выдавали. Екатеринодар, основанный как казацкая крепость, быстро превратился в столицу юга России.

XIX век. Главным локомотивом, разгоняющим всю Российскую империю, стало железнодорожное строительство. К началу XX века невероятная по масштабам Транссибирская магистраль связывает Москву и Владивосток. На нее нанизаны новые города Сибири и Дальнего Востока. Шаг вправо, шаг влево – заповедная тайга.

Первые пятилетки (1928 – 1937 гг.). Первый пример глобальной концентрации трудовых ресурсов. Индустриализация СССР, проводимая одновременно с жесткой аграрной политикой, невероятно ускорила темпы урбанизации. Почти 9 млн крестьян отправились на стройки новой пятилетки. В результате меньше чем за десятилетие городское население СССР удвоилось, а темпы роста экономики были чрезвычайно высокими.

Середина XX века. Самым масштабным проектом 1950-х годов стало освоение целины. Оно потребовало значительных людских ресурсов. Всего в поднятии целины приняло участие 1,7 млн человек. Почти 300 000 человек получили квартиры в новостройках. Нынешняя столица Казахстана получила свое первое название – Целиноград.

1960-е. Создаются с нуля несколько крупных индустриальных центров, самый известный из которых – город Тольятти (вместо затопленного при сооружении Куйбышевского водохранилища Ставрополя-на-Волге). Стройка завода по отлаженной схеме была объявлена Всесоюзной ударной. На нее направились тысячи людей, в основном молодежь, а потом остались жить в Тольятти, население которого сейчас составляет 700 000.

В 1970-е была предпринята новая попытка «доосвоения» Восточной Сибири. Проект Байкало-Амурской магистрали (БАМ) начат в 1972 г. методами, опробованными в 50-х и 60-х: 50% людей прибыли на стройку «по общественному призыву». Но надолго большинство искателей романтики в Тынде и окрестностях не задержались: там просто не было для них работы.

Антон Злобин, Вера Шенгелия, Екатерина Рогожникова, Кирилл Петров

Source: runewsweek.ru